I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ

В жизне- и мироощущении современного населения земли к числу более выдающихся черт принадлежит то, что можно именовать экономизмом нашей эры. Так именуемый экономический материализм дает только более резкое выражение этой ее черты, и, сколь бы спорной ни казалась нам его доктрина, сколь бы шаткими ни представлялись его философские и I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ научные, метафизические и эмпирические базы, благодаря такому собственному значению он есть нечто большее, чем просто научная доктрина, которая рушится совместно с обнаружением собственной несостоятельности. В известном смысле экономический материализм даже и неуничтожим, как в нем находит выражение некая конкретная данность переживаний либо историческое самочувствие, ищущее себе теоретического выражения в научной I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ либо философской доктрине. Эта последняя может быть очень неудачна по собственному выполнению, но настроение, ее создавшее, этим не устраняется. Та особенная и неотразимая актуальная правда, что приоткрылась и интимно почувствовалась с таковой суровой и горьковатой искренностью нашей современностью, делает экономический материализм в известном смысле неоспоримым. Он не может быть просто I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ отторгнут и опровергнут, как неважно какая научная теория. Он должен быть понят и истолкован - не только лишь в собственных очевидных заблуждениях и слабеньких сторонах, да и в том вещем содержании, которое чрез него просвечивает. Он должен быть не отторгнут, но внутренне превзойден, разъяснен в собственной ограниченности как I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ философское "отвлеченное начало", в каком одна сторона правды выдается за всю правду. Словом, неувязка экономического материализма должна быть изучена не только лишь в теперешней ее постановке, в какой он носит очень очевидные черты случайных событий собственного исторического появления и духовных особенностей его творцов. Для объективного мыслителя очевидно, что, кроме этой I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ грубой и неудачной формы, теория экономического материализма могла бы быть разработана и еще полнее, отчетливее, современнее, вообщем с этой стороны поддается усовершенствованию. Отвлекаясь от всякой вероятной формы его, ясно, что по существу дела экономический материализм остается как неувязка, которая безизбежно становится перед философствующим мозгом нашего времени, со настолько резко выраженным его I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ экономизмом. Наше время осознает, ощущает, переживает мир как хозяйство, а мощь населения земли как достояние в большей степени в экономическом смысле слова. В противоположность добровольческому либо насильному аскетизму францисканско-буддийских эпох истории, презиравших достояние и отрицавших его силу над человеком, наша эра любит достояние - не средства, но конкретно достояние I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ - и верует в достояние, верует даже больше, чем в людскую личность. Это не только лишь маммонизм, корыстолюбивый и маленький (он был во все времена, есть и сейчас), нет, это - экономизм. Жизнь есть процесс, сначала, хозяйственный, такая теорема этого современного экономизма, получившая самое последнее и даже заносчивое выражение в I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ экономическом материализме. Этому последнему поэтому и присуща такая идеологическая живучесть, которая поддерживается еще остротой идеологического радикализма, симпатичного даже собственной наивностью и непосредственностью. И в этом секрет типичного притягательности экономического материализма, с помощью которого он так гипнотизирует современные мозги. И я скажу даже больше: совсем не испытать на для I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ себя этого притягательности, не почувствовать его гипноза (хотя бы никогда совершенно ему не отдаваясь) - это означает иметь некий недостаток исторического самочувствия, быть внутренне чуждым современности, оставаясь ли выше нее (что вообщем доступно только для единиц) либо же отгораживаясь от жизни искусственно (вот почему нам так не много импонирует и, говоря по I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ правде, так не много внушает к для себя симпатии неискушенный жизнью кабинетный "идеализм").<>

Экономический материализм либо, будем лучше гласить короче, экономизм, хотя на теоретическом уровне делится далековато не большинством представителей экономической науки, может быть, поэтому, что сделался партийной догмой социал-демократии и скандализирует многих своим идеологическим I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ радикализмом, но практически является господствующим миропониманием посреди представителей политической экономии. Им фактически пробавляется, за неимением чего-либо наилучшего, политическая экономия, в какой вообщем рост особых исследовательских работ, научная практика, совсем не соответствовал росту философской сознательности, рефлексии. Политическая экономия исходит в собственной научной работе либо из эмпирических обобщений и наблюдений I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ ограниченного и специального нрава, либо же, как она всходит к более общим точкам зрения, она сознательно либо безотчетно впадает в русло экономизма, притом в наивно-догматической его форме. Меж политической экономией и экономизмом как миропониманием существует тесноватая, неразрывная связь. Практически экономический материализм есть господствующая философия политической экономии. Фактически экономисты I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ сущность марксисты, хотя бы даже терпеть не могли марксизм.

Ограниченность горизонтов экономической мысли, обнаруживающаяся при всем этом, выражается не столько в доминировании философии экономизма (хотя и это достаточно симптоматично), сколько в ее доверчивом догматизме. Дело обстоит так, будто бы догматы экономизма есть единственно вероятная и сама собою разумеющаяся философия хозяйства вообщем I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ. Задачка философской критики потому, сначала, заключается в том, чтоб разбить этот доверчивый догматизм и, поставив его под вопрос, сделать предметом особенного философского исследования.

Политическую экономию никак нельзя упрекать фактически за то, что она имеет такие философские предпосылки, на которые опирается, принимая их в качестве аподиктических истин либо I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ аксиом. Всякое научное познание отчасти и обрывочно, и поэтому никогда оно не построяется без схожих предпосылок аксиоматического нрава. К ним оно прикрепляется как к якорю, забрасываемому в безбрежном море дискурсивного познания, в бесконечности вероятных заморочек и объектов науки. Всякое особое исследование ведется не ab ovο,<> а, так сказать, из середины, потому I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ оно подразумевает для самой способности собственного существования целый ряд таких условно либо непременно аксиоматических предпосылок, другими словами, оно всегда догматически обосновано. Такой вообщем неминуемый догматизм нашего научного мышления, и от него не может нас высвободить никакая "критика", хотя о нем очень просто запамятывают, когда выдают итог такового догматически I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ обусловленного познания за познание quand même,<> за абсолютную правду. "Критичным" может быть признано только то научное исследование, догматическая обусловленность которого осознана и имеется в виду, учитывается при определении удельного веса либо теоретической ценности его положений.

Поэтому и наука о хозяйстве, либо политическая экономия, также есть догматически обусловленная I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ ветвь людского ведения. Она обоснована как в собственной эмпирической части (тут эта обусловленность ее сравнимо и поболее сознается, к примеру, связь политической экономии с технологией), так и со стороны собственных общефилософских предпосылок. Та либо другая философия хозяйства, устанавливающая предпосылки политической экономии, никак не создается в ней самой, не есть итог I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ научного исследования, как это задумываются время от времени, но привносится в науку a priori, хотя потом предназначает тот либо другой нрав ее выводов. Экономический материализм (а в статистике - конкретный кетлетизм) имел мужество выделить эти предпосылки в самостоятельную философскую систему и этим, в неком роде, выдал секрет политической экономии, которая воспользовалась его I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ положениями, но молчком, тайком, в собственной наивности почитая их плодом своей научной работы. Меж тем экономический материализм, выделив и догматизировав то, что только предполагалось научной практикой, тем сделал эти предпосылки самостоятельной неувязкой, чем способствовал в конце концов просыпанию критицизма и в этой области. Наука о хозяйстве терпит сейчас, хотя I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ это и не для всех еще ясно, жесточайший философский кризис: отказываясь от сознательного экономического материализма, она остается лишенной всяких философских основ, без которых она преобразуется в сумму эмпирических познаний и наблюдений, чуть ли даже заслуживающую заглавие науки. Потому неувязка философии хозяйства либо, лучше сказать, совокупа этих I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ заморочек приобретает не только лишь общефилософский, да и специально-экономический энтузиазм.

То, что для практики представляется само собою разумеющимся, для философствующего разума часто ставит более трудные препядствия. Такая, напр., вся теория зания, изучающая, в сути, сами собою разумеющиеся формы познавания и справедливо усматривающая тут труднейшие и сложнейшие препядствия философии. Благодаря I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ этой обманчивой самоочевидности положения такового рода начинают считать либо совсем незыблемыми и аподиктическими, так что их отрицание считается неосуществимым в силу его немыслимости либо очевидной абсурдности, либо же, что в особенности всераспространено в особых науках, начинают считать эти предпосылки доказанными и установленными конкретно в этой самой науке; в итоге I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ выходит типичный и очень соответствующий конкретно для нашего времени с его далековато проведенной научной специализацией догматизм особых наук. И чтоб освободиться от него, необходимо усилие философского анализа. Нужно усомниться в том, в чем же не принято и неблагопристойно даже колебаться, нужно посмотреть доверчивыми очами чужестранца либо дикаря, для которого крахмальные I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ воротники и белоснежные манжеты, для нас сами собою разумеющиеся, кажутся необычными, и который спрашивает об их реальном предназначении.

Чуть ли не так же обстоит дело и с политической экономией. И она считает за данные и самоочевидные положения очень почти все, что она получила при самом собственном рождении и поэтому привыкла I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ считать органическим своим атрибутом, постоянным своим багажом. Если читать ходячий трактат политической экономии, дав волю философскому сомнению, то можно созидать, как глубоко этот догматизм предпосылок просачивается в ее построения и в каком блаженном незнании относительно этого она пребывает.

Наука о хозяйстве принадлежит к числу более обусловленных и I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ философски менее самостоятельных дисциплин, но вкупе с тем по фактической роли и актуальному воздействию, которое принадлежит ей в наш век, она притязает быть повелительной законодательницей мысли, желает стать философски декретирующей, распространить воздействие далековато за свои пределы. И, как ей это удается, в этом и выражается общий экономизм нашей эры как основная I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ особенность ее исторического мирочувствия. Политическая экономия с своим экономизмом в особенности нуждается в философском пересмотре и углублении собственных основ, в освежении их философским колебанием. Философское исследование общих предпосылок экономической деятельности и экономического мышления вообщем составляет прямую задачку философии хозяйства, которая изучит, стало быть, философские а priori как политической I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ экономии, так и общего экономического миропонимания. Но, естественно, ее собственная неувязка идет еще далее и поглубже, ежели этого просит одно сервис политической экономии. Философия хозяйства заходит в общую философию, составляет ее существенную часть, а не есть только нелегальное детище политической экономии. Чем все-таки может быть философия хозяйства I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ как философское учение?

II. ФИЛОСОФИЯ И ЖИЗНЬ

Определение задачи философии хозяйства значительно связано с осознанием общих задач философии, а в последнем сейчас существует полная разноголосица. При всем этом можно сказать, что в ответе на этот основной, хотя будто бы только подготовительный, вопрос "что такое философия?" скрываются заурядно уже самые I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ последние ее выводы и обнажается центральный нерв философской системы. Возьмем хоть какое из философских направлений прошедшего и реального и убедимся, что они все разнятся сначала в осознании этого начального вопроса. Разумеется, тут нет ничего неоспоримого, и он не разрешается в границах философской системы теми либо другими аргументами специального нрава I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ. Напротив, вопрос этот намечается еще за пределами философской системы, которая и построяется как ответ на заблаговременно уже поставленный вопрос. Чем желает быть философия, каковой тот энтузиазм, на котором она "ориентируется", что имеет она пред собою в качестве последней руководящей и конкретной данности? Этим и предопределяется философская система. В нашей постановке I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ задачи преднамеренно оголен этот центральный нерв философской системы. Для многих из современных представителей философии уже само это соединение понятий - философия хозяйства - представляет собой нечто неприемлемое либо шокирующее, и не только лишь по непривычности данного словосочетания, но сначала поэтому, что философии тут точно и откровенно придается личный предикат, меж тем как I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ для их совершенно не может быть философии чего-нибудь, а вероятна только философия вообщем, самодовлеющая, независящая, "незапятнанная". Правда, современное ухо стало уже привыкать к таким словосочетаниям, как, напр., философия культуры, искусства, права (даже "философия средств", пущенная в ход скептическим импрессионистом философии Зиммелем), но далековато не всегда они употребляются с соответствующей I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ философской сознательностью и "критичной самоотчетностью" и, во всяком случае, ожидают еще философского истолкования. С другой стороны, правда, что конкретно величайшие представители абсолютной, независящей философии, каковы, к примеру, Фихте и Гегель, разрабатывали философию права, культуры, истории, но у их это были только определенные отделы и личные приложения общей и I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ независящей философской системы, не имеющие самостоятельного существования. Строить философскую систему как философию хозяйства либо вообщем чего-нибудь, т. е. исходя из той либо другой данности и по поводу нее, и для их было бы унижением философии и изменой ей. Догмат независимости философии, в смысле ее самозамкнутости и самодовлеемости и I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ в этом смысле ее абсолютности, стоял для их вне колебаний, - такая в собственной люциферианской гордости величавая система Гегеля, такая 1-ая система Фихте ("Наукоучение" 1794 года).

Такую независимость и самозамкнутость философии мнимо-абсолютного духа, из себя порождающего и незапятнанное ничто, и незапятнанное все и тем приравнивающегося Творцу, создавшему мир из ничего I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ, мы отрицаем. Философствуют всегда о чем-нибудь, имея это нечто пред собой как конкретную и не подлежащую уже установлению данность, либо, употребляя распространенное выражение, философия всегда ориентируется на чем-либо, вне нее данном и для нее "преднаходимом". Этим предрешается и поболее общий и основной вопрос об отношении I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ философии к жизни, который, естественно, никогда не исчезает из поля философского сознания, но в особенности обостряется в эры болезненного, однобокого интеллектуализма, как, напр., в послекантовском абсолютном идеализме либо в ближайшее время в неокантианском рационализме.<> Жизнь первее и непосредственнее всякой философской рефлексии о ней либо ее саморефлексии. Жизнь неопределима до конца I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ, хотя и нескончаемо определяема, она дает содержание нашим суждениям, но сама никогда ими не исчерпывается. Она заполняет все извивы нашего существования, а а именно, и мышления, она - материнское лоно, неисследимый источник, неизмеримая глубина. Она - все, но совместно и ничто, ибо не может приурочиваться к какому-либо что и I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ им исчерпываться. Она вневременна и внепространственна, ибо хотя и выражается в пространственных и временных явлениях, но никогда не исчерпывается в их, а их собою доказывает. Не жизнь существует в пространстве и времени, но пространственность и временность сущность формы проявления жизни. Жизнь не может быть сведена ни к чему простейшему себя I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ, хотя сама она излиялась из Источника жизни, Бога живых, но не мертвых. Она есть то первоначало, в которое упирается как в собственный предел философствующее самосознание. Она не может быть выведена ни из каких обстоятельств и в этом смысле волшебна, она есть свобода, царящая над необходимостью. По отношению к жизни все стороны I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ бытия оказываются только личными определениями; воля, мышление, инстинкт, сознание, подсознательные сферы, даже самое бытие, связка есть, и предикат существования имеет смысл только по отношению к сущему - жизни, полагающей отдельные свои бывания либо состояния как личные определения. Не существует бытия in abstracto, а есть только конкретное, себе I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ бытие, самополагающаяся жизнь. И этот расчудесный источник жизни дробится в личных сознаниях, сохраняя всюду общую свою тождественность и единую свою природу. Жизнь есть не разгадываемая мозгом, а только переживаемая потаенна мирового бытия, тот первозданный свет, в каком рождается и сознание, и различение. В этом безбрежном океане и забрасывает собственный якорь философия, ища I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ в нем той точки, к которой только может быть приложен архимедов рычаг философской системы, взвешивающей на собственных весах все мироздание; она нужно нуждается в точке опоры вне себя, в таковой конкретной данности, которая уже неискоренима из размышления без того, чтоб не уничтожалась самая возможность философствования. Творение I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ из ничего не дано человеку ни в области философии, ни в других делах. Зависимо от того, где и как забрасывается этот якорь философии, либо от того, что более поражает либо "поражает" (θαυμάζει) философским удивлением мыслителя, либо от того, на чем ориентируется философия, в значимой степени предопределяется и ее содержание; так что I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ можно было бы написать историю философских систем как историю разных философских ориентировок.

Жизнь есть то материнское лоно, в каком появляются все ее проявления: и дремотное, полное безграничных способностей и грез ночное сознание, и дневное, раздельное сознание, порождающее философскую идея и научное ведение, - и Аполлон, и Дионис. Очень принципиально не I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ упускать из внимания, что идея родится из жизни и что в этом смысле философская рефлексия есть саморефлексия жизни, другими словами, начало логическое, логос жизни, выделяется из того определенного и неразложимого целого, в каком начало, логически непроницаемое, чуждое, непознаваемое мысли, алогическое, нераздельно и неслиянно соединяется с началом логическим. Жизнь, как I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ конкретное единство алогического и логического, естественно, остается сверх-логична, не вмещается ни в какое логическое определение, имеющее дело только с ее гранями и схемами, а не с живою ее тканью, но она не становится от этого антилогична либо логически равнодушна. Она рождает идея, она мыслит и имеет свое самосознание, она I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ рефлектирует сама на себя. Начало логическое имеет свои границы, которых оно не может перейти, но в этих границах оно нераздельно властвует. Алогическое нерастворимо логическим и непроницаемо для него, но оно вкупе с тем само связано логическим. Логическое и алогическое сопряжении и коррелятивны. Так свет подразумевает повсевременно преодолеваемую им I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ тьму ("και το φως εν τη σκοτία̨ φαίνει - и свет во тьме сияет". Ин. I, 5), а удовлетворенность безпрерывно побеждаемую печаль (Шеллинг), так теплота любви порождается смягчившимся и потерявшим свою мучительную жгучесть огнем (Я. Бёме). Только при всем этом мнении становится понятным факт мыслимости и познаваемости бытия, разъясняется возможность философии, науки, даже обычного здравого смысла, вообщем всякого мышления, поднимающегося I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ над инстинктом с его автоматизмом. Идея родится в жизни и от жизни, есть ее нужная ипостась. Потому она не вне жизни, не непознаваема, но имманентна ей, но не в смысле современного имманентизма, приравнивающего бытие к (логическому) сознанию и на этом основании ставящего символ равенства меж логическим и сущим, а как I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ следует, отрицающего алогический корень бытия.

В истории философии ясно обозначились два взаимно обратных направления, опирающихся на эту двоякую природу жизни. Одно из их считает исчерпающим началом бытия логическое, бытие для него есть саморазвивающаяся идея, мыслящая саму себя, порождающая саму себя и замыкающаяся в философской системе, это - интеллектуализм I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ. 2-ое же направление выявляет другую сторону проблемы и провозглашает ценность алогического над логическим, инстинкта над разумом, безотчетного над сознательным, это - антиинтеллектуализм, алогизм, доведенный до антилогизма.<>

Интеллектуализм представляет собой очень могущественное течение в новейшей европейской философии, можно сказать даже, наследную ее болезнь, которая появилась еще у ее родоначальника Декарта с его I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ ультра-интеллектуалистическим Cogito ergo sum. При всей неясности, многозначности и двусмысленности этого положения в том виде, как оно было развиваемо самим Декартом,<> история объяснила его в более интеллектуалистическом смысле, что бытие, т. е., в конце концов, и жизнь, и личность (sum) нуждаются в оптимальном обосновании и могут I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ его вправду получить от философии. Последняя отрывается при всем этом от собственного корня и безизбежно впадает в манию величия, погружаясь в мир грез и призраков, время от времени величавых и интересных, но большей частью мертвенных. Другими словами, раскрывается эра грезящего идеализма, для которого cogitare = esse = vivere <> - "коперниканские" претензии кабинетного всезнайки I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ. Болезнь эту и посейчас перебаливает еще европейская философия. При предстоящем развитии в интеллектуализме обусловились два русла: абсолютный идеализм с его неминуемым панлогизмом провозглашает не ведающую пределов универсальность логического начала, мышления, которое добивается самосознания, а как следует, и полного бытия в философии (почему философия оказывается выше жизни, есть ее цель и плод I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ), и критичный рационализм, в каком метафизический панлогизм уступает место "научному идеализму", а прежняя роль мирового разума предоставляется формальным схемам научного зания. Самыми смелыми представителями интеллектуализма в метафизике нового времени являются, естественно, Фихте в его первой системе <> Ich-philosophie (развитой в "Grundlage der gesammter Wissenschaftslehre" и "Grundriss der gesammten Wissenschaftslehre I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ", 1794, также 2-ух "Einleitung in die Wissehschaftslehre", 1797), и в особенности Гегель, достигающий последнего предела интеллектуализма. Общее значение Гегеля в этом смысле понятно, подробное же выяснение его системы с этой точки зрения выходит за границы истинной работы.<>

Научный рационализм, другая разновидность нового интеллектуализма, представлен в научном позитивизме, но полностью I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ сознательное и "критичное" выражение находит в неокантианском идеализме с его панкатегориализмом и панметодизмом, в современных "наукоучениях" либо т. наз. научной философии. Эта черта характерна в большей либо наименьшей степени всему неокантианству с его более влиятельными разветвлениями, но более законченное и радикальное выражение она получила в учениях т. наз. "Марбургской I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ школы" с Когеном во главе, этим Гегелем научного рационализма.<> Тут философия откровенно и решительно "ориентируется" на науке, и до этого же всего на арифметике, и понятия особых наук с их абстрактными категориями получают значение высшей, единственно подлинной, насквозь рациональной, научным разумом либо "мышлением порождаемой" из мэонического ничто реальности. Наука есть I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ όντως όν <> реальности, а философия, как система категорий, как самосознание научного разума, есть όντως όν науки. Всякая алогическая данность устранена, а иррациональное допущено только как возможность заморочек, как "ewige Aufgabe",<> т. е. тоже вмещено в систему категорий и таким макаром рационализировано.

Реальным родоначальником новой философии интеллектуализма является, естественно. Кант. Оба ее направления - и панлогизм I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ, и панкатегориализм, и гегельянство, и когенианство - на генном уровне связаны с Кантом. Но с ним же связывали себя и Шопенгауэр, и Шеллинг, и Фихте второго периода; это уже указывает, что творения Канта таят внутри себя разные способности, но сами по для себя в то же время I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ лишены достаточной определенности (благодаря неясности учения о роли "Empfindung"<> в теории зания и двусмысленности учения о Ding an sich <> в метафизике).

Обратный полюс интеллектуализма, но вкупе с тем его собственное порождение представляет современный антиинтеллектуализм, который выражает собой реакцию интеллектуализму и уже по тому одному не может считаться его преодолением I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ. Отличительная черта этого направления - скепсис по отношению к самостоятельности логического начала. Он проистекает из склонности рассматривать разум только как орудие жизни, руководящейся слепым, нелогичным, даже практически антилогичным инстинктом. Разуму усвояется тут значение только инструмента, ценного исключительно в силу его полезности. У разума, как начала логического, отнимается этим не только лишь I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ приписываемый ему в интеллектуализме автономный суверенитет самопорождающегося мышления, но он рассматривается как продукт, как средство. Осознать историю разума в его самосознании и самораскрытии стремился и Фихте, и Шеллинг, и Гегель, но у их эта задачка касается только развития, а не генезиса разума, и не имеет ничего общего с теперешним рвением I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ антиинтеллектуализма разъяснять самое происхождение разума, так как она совсем не затрагивает прав разума и его первозданности, напротив, нужно их подразумевает. Антиинтеллектуализм же исходит из неразговорчивого, либо и прямо выражаемого, хотя не всюду до конца осознанного положения, что разум произошел во времени, как следует, могло быть время, когда его не было I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ. Следует в таком случае пойти далее и признать, что разума могло бы и совсем не быть, а жизнь могла бы остаться слепой и подсознательной. Этого не находим мы даже у Шопенгауэра, философа слепой воли, более приближающегося к антиинтеллектуализму, - и у него разум нужно появляется вкупе с началом I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ мирового процесса: мир как воля нужно есть и представление. Сведение разума на эволюционную случайность (не в смысле, естественно, эмпирической беспричинности, но в смысле отсутствия для него безупречной необходимости), этот иррационализм, соединяющийся с инструментализмом, непременно, деградирует разум и ставит под вопрос самую возможность зания, т. е., а именно, и себя самого. Он I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ мучается саморазлагающим и самоистребляющим скепсисом - удел всякого конструктивного скепсиса, выступающего с какими бы то ни было положительными утверждениями. Под знаменем антиинтеллектуализма соединяются воединыжды в текущее время очень различные мыслители разной степени философской сознательности и по разным философским мотивам: дарвинисты в гносеологии - сюда могут быть отнесены, с одной I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ стороны, Фейербах, Ницше и Зиммель, а с другой - экономические материалисты, а частично общефилософские материалисты (гилозоисты типа Геккеля), - потом Бергсон с последователями, выдвигающий на 1-ый план значение инстинкта, и, в конце концов, современные прагматисты. Для одних это - знамя мятежа против Канта и неокантианства и прорыв к метафизике и религии (Бергсон и I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ некие прагматисты), для других, "до-кантианцев после Канта", напротив, это - средство оградиться от всякой метафизики и религии и совсем утвердиться в зоологическом звании человекообразной мортышки, а попутно присвоить для себя и престол сверхчеловека. Но разум не может быть поругаем разумом же, и la raison toujours finira par I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ la raison.<> Основной и неискоренимый порок антиинтеллектуализма, притязающего, но, быть философией, т. е. логической системой, - это невозможность на его базе разъяснить свою свою возможность и свои собственные притязания.<> Тут безизбежно повторяется традиционный пример самопротиворечивого суждения, вращающегося в логическом круге: один критянин произнес, что все критяне лжецы, как следует, как критянин I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ, он и сам соврал, и собственное его утверждение противоречит правде; но в таком случае оказывается, что он произнес правду и вправду критяне лжецы, но и тогда он соврал, и т. д. Антиинтеллектуализм справедливо и с большой силой подчеркивает границы интеллектуалистического рационализма. Жизнь обширнее и поглубже оптимального сознания, и самое I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ это сознание имеет свою историю, ибо под ним и за ним стоят "сублиминальные", подсознательные либо предсознательные сферы. Хотя дневное я, рассудочно-дискурсивное, есть более острое выражение либо симптом жизни, но оно растет из глубины и имеет корешки, погруженные в мглу ночного дремлющего я, вообщем личность неизмеримо поглубже и I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ обширнее собственного сознания в каждый данный момент. Жизнь в природе не сходу приходит к сознанию, но идет к нему долгим методом. Эту правду, ранее всякого дарвинизма и эволюционизма, в особенности живо ощущал "историк разума" Шеллинг. Если ограничиться только коррективом к извращениям притязательного схоластического рационализма, то отсюда еще не получится I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ антиинтеллектуализма, который и состоит конкретно в разрыве нужной, изначальной и безупречной связи логического и алогического и погружает светоч разума в черную стихию алогического. Этим он практически произносит приговор над самим собой как над философским учением. В нем недешево только основное его настроение, мятеж против мертвящего рационализма, но "одним мятежом жить нельзя I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ" (Достоевский) и в философии, ибо и тут бунтарство есть то же рабство, только наизнанку, духовный плен в тисках рационализма, а совсем не преодоление его.

Итак, жизнь есть конкретное, неразложимое единство логического и алогического, только из этого положения становится понятным факт познания - и философии, и науки, и даже I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ в нашем самосознании мы находим тот же самый живой синтез логического и алогического. Жизнь не антилогична, не чужда логосу, логос есть связь вещей, нужно имеющая транссубъективное <> либо беспристрастное значение, - вот теорема, которая всегда подразумевается мышлением, лежит в базе нашего логического самосознания. Но совместно с тем идея нужно коррелятивна нелогичному I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ началу, повсевременно рефлектируется от него (как я в системе Фихте подразумевает для собственного выявления непрерывные толчки не-я), она имеет субстрат вне себя, по другому говоря, жизнь не покрывается идеей и мышление не еще есть бытие, хотя все имеющееся может мыслиться. Мыслимость всего сущего, но в то же время его инородность I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ мысли, его нелогичность и охарактеризовывают общее соотношение мышления (как научного, так и философского) и его объекта. Вся актуальная реальность идеально-реальна во всех собственных извивах, она алогично-логична. Сам по для себя этот синтез представляет собой, разумеется, нечто сверхлогическое, недомыслимое, вроде бы стенку, в которую упирается логическая I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ идея, находя в ней свою границу. И во всяком акте мысли совершается этот живой и загадочный синтез 2-ух посторонних, но, но, никак не противоречивых начал: логического и алогического.

Логическое мышление, отвлеченное от определенного единства логического и алогического, основано на способности рефлексии, проигрывания реальности как безупречного ряда либо, поточнее, безупречных I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ рядов логических понятий, знаков либо схем актуальных, определенных единств. Это построение безупречных рядов реальности в понятиях, этот символизм логики либо "алгебра мышления" (по выражению Кутюра) сам по для себя не выходит за границы жизни и постольку тоже есть определенный актуальный акт, от которого аромата жизни, привкуса "психологизма" нельзя убрать никакой I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ гносеологической дезинфекцией. (Вообщем "чистота", влекущая к для себя современных гносеологов, чуждость всякого "психологизма", т. е. отчужденность от жизни, которая сверхлогична и не исчерпывается логическим мышлением, естественно, недостижима, и самое рвение это есть порождение болезненного интеллектуализма, ставящего символ равенства меж мышлением и бытием.) Но в отношении к определенной идеально-реальной реальности I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ это безупречное, только логическое ее отображение представляет собой вроде бы выделение 1-го логического начала, и, рассматриваемая исключительно в свете его, в этом мире логической отвлеченности, жизнь будто бы исчерпывается мышлением до дна, и для этой ограниченной и условной точки зрения мышление вправду равно бытию. Рядом с миром определенным создается I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ мир абстрактный, логически прозрачный, и на черном и непроницаемом фундаменте возводится светлое здание. Это самосознание логоса как начала бытия есть обнаружение его безупречной мощи и света.

Безупречная реальность, построенная логическим мышлением, насквозь логична и насквозь рациональна, в ней не должно быть черных, неосвещенных углов и закоулков, она вся I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ доступна логической критике, виновата "критичной самоотчетности". В ней все связано и безпрерывно (Continuität - основной закон мышления, на чем так настаивает Коген) и не должно быть места hiatus'y и скачкам. Такая природа мысли, раскрываемая на основании анализа ее деятельности в безупречном ее изображении, в науке логики и в анализе зания I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ - гносеологии. Идея самозаконна в собственном развитии, в собственной диалектике, в собственных заданиях и дилеммах, она скрепляется системой категорий, меж собой нужно связанных, - и постольку прав даже и панкатегориализм (страшная ересь которого начинается только тогда, когда он присваивает своим гносеологическим утверждениям онтологическое значение и, стало быть, истолковывает I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ их в смысле интеллектуалистической метафизики). Но не нужно никогда забывать, что мышление, основанное на отвлечении от жизни, есть порождение рефлектирующей деятельности разума, саморефлексия жизни. Мышление оперирует суждениями и понятиями, представляющими собою вроде бы сгустки мысли, оседающие ее кристаллы, которые позже подставляются на место целостной, сверхлогической жизни. Эти-то логические I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ знаки и знаки знаков, понятия и категории, и сущность те колонны, на которые опираются висящие и ажурные мосты научной и философской мысли и за которые цепляется идеалистическая фата-моргана. Но они все-же не могут считаться висячими в воздухе, ибо врастают своим массивом в землю. Понятия все-же остаются знаками либо I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ схемами актуальной реальности. Они даны ею, ими же заданы задачи для мысли. В современном интеллектуализме очень привыкли играть понятием заданности, которое часто совсем заступает в нем место данности. Но что-либо задается только тем, что ранее либо сразу дается, и нельзя только задавать, совсем ничего не давая, как неразрешимо уравнение I. СОВРЕМЕННЫЙ ЭКОНОМИЗМ, состоящее из одних неведомых.


i-tehnicheskie-sredstva-obucheniya.html
i-tehnologicheskimi-metodami.html
i-tekushee-obsluzhivanie-osnovnih-sredstv.html